Алмазный ринг Георгия Свиридова

В прошлом, 2013 году,  Союз писателей России и издательство «Вече» учредили медаль «Во славу Отечества» – за особый вклад в развитие российской героико-исторической литературы. Первым кавалером почётной награды стал классик этого жанра Георгий Свиридов. Да и кому, как ни Георгию Ивановичу, было вручить первую медаль: это же человек-легенда! Автор десятка известнейших романов, переведённых на 30 языков мира и изданных общим тиражом более пяти миллионов экземпляров, лауреат множества престижных литературных премий, мастер спорта и первый президент Федерации бокса СССР, член правления Всемирной ассоциации цигун…

Громкий перечень титулов Свиридова можно продолжать долго. Но главное в том, что все его произведения востребованы и вызывают неиссякаемый читательский интерес. Самый знаменитый роман «Ринг за колючей проволокой», написанный более полувека назад, не только регулярно переиздаётся в популярных книжных сериях, но и совсем недавно его печатала из номера в номер газета «Красная Звезда». Она же следом опубликовала роман «Чемпион Флота». А в прошлую весну, словно в подарок геологам к их профессиональному празднику,  в серии «Сибириада» издательства «Вече» вышли книги «Тайна чёрной горы» и «Охотники за алмазами».

Эти книги попали мне в руки и по-настоящему захватили ещё в те   времена, когда я только-только закончил геологический факультет, но теперь они были перечитаны вновь с нескрываемым удовольствием. И удовлетворением от того, что писатель не только по-художнически ярко и выпукло изобразил своих героев, но и ни разу «не прокололся» в глазах профессионала-геолога, рассказывая о достаточно закрытой  для большинства людей жизни в полевых поисковых партиях, к тому же наполненной специальной терминологией, особыми научными знаниями.

Когда я сказал об этом Георгию Ивановичу, он не без гордости усмехнулся: «Вот и министр геологии так же отозвался. Даже полушутя заметил, что «Тайну черной горы» можно рекомендовать студентам-геологам как учебник. А всё потому, что, собирая для неё материал, я месяцами жил в дальневосточной тайге в самых дальних поисковых партиях. Вот и не пришлось ничего высасывать из пальца, да и персонажи выросли из реальных личностей. Впрочем, как и герои всех моих остальных романов».

И это действительно так. Работая в жанре, который требует, казалось бы, самых невероятных и фантастических выдумок писателя, Свиридов умудрялся каждый раз находить своих героев в реальной жизни. «Надо только смотреть вокруг зорче», – раскрывал он свой простой секрет.

Более того, практически каждая его книга по выходу становилась для её прототипов своего рода охранной грамотой, дружеским плечом или даже трамплином, возносившим ввысь. Так, в инициативном, смело идущем на риск и новации начальнике партии из «Тайны черной горы» Евгении Казаковском (настоящая фамилия – Козловский) Свиридов сумел разглядеть будущего министра геологии СССР и нынешнего вице-президента Российской академии естественных наук. Главной героине  «Охотников за алмазами»  Ларисе Попугаевой, которая первой применила метод поисков алмазов  по их спутникам и обнаружила  первую кимберлитовую трубку «Зарница», но была  незаслуженно «отодвинута» при  распределении наград, выход романа  помог не только получить моральную компенсацию, но заставил тогдашние власти Ленинграда решить ее многолетнюю жилищную проблему. И Фарман Далманов (в реальности – будущий Герой Социалистического Труда Фарман Салманов)  из «Открытия века», вопреки всему и всем сумевший получить первый фонтан нефти в Сибири, после выхода книги тоже получил полную сатисфакцию.

2013sviridov.jpg

Так было и с самым первым романом Свиридова «Ринг за колючей проволокой», написанным в качестве дипломной работы на пятом курсе Литинститута в 1960-м году. Как я упоминал, в молодости Георгий Свиридов был мастером спорта, чемпионом Средней Азии, и при этом с самого начала спортивной карьеры параллельно занимался тренерской работой. Приехав известным уже боксером на очередной республиканский турнир с друзьями по команде узбеком Закировым и немцем Гельманом, он в свободное от собственных боев время выступал их секундантом – помогал советами, поддерживал морально. И в финале тяжеловесов стал свидетелем жестокого избиения Гельмана неким Андреем Борзенко, который за три раунда отправил своего соперника в нокдаун целых девять раз! Свиридов, не удержавшись, вслух поразился такой напористости Борзенко, но один из его секундантов, стоящих у ринга прокомментировал: «Да что ему твой немец, он не таких немцев в концлагере бил!» Из этой фразы и родился роман.

Оказалось, что Андрей Борзенко и впрямь был узником Бухенвальда, где, полуголодный, в беспощадных поединках на ринге отправлял на пол одного за другим достаточно известных и хорошо подготовленных боксеров-немцев. А тем самым не только поднимал дух российских узников, но ещё и немало помог подпольному штабу по подготовке восстания: во время его боев внимание всего лагеря было сосредоточено на ринге, и в это время можно было незаметно пронести в тайник оружие или собрать командиров боевых групп. Во всяком случае, Бухенвальд оказался единственным лагерем, в котором заключенные смогли освободить себя сами до подхода советских войск и войск союзников.

Этот роман, наряду с  чуть ранее  вышедшими «Судьбой человека» Михаила Шолохова и «Брестской крепостью» Сергея Смирнова,  произвёл целый переворот в умах, показав, что люди в плену, в глубоком немецком тылу тоже могли бороться с захватчиками и становиться настоящими героями. Сразу после выхода книги Свиридова пригласили на радиостанцию «Юность», где он в течение нескольких месяцев развивал эту тему, получая мешками письма от бывших узников и возвращая им добрые имена, а порой и жизнь.

Только в первый год роман был переиздан трижды массовыми тиражами и прочитан фактически всей страной. Имя Андрея Борзенко стало легендой.

А в следующем романе «Джексон остаётся в России» Георгий Свиридов отдал должное своему тренеру с американскими корнями, бывшему профессиональному боксеру, оставшемуся в России после первой мировой войны. В годы репрессий, когда за одну такую фамилию могли расстрелять, Сидней Луи Джексон, уехал в Узбекистан и, что называется, не высовываясь, официально работал дамским портным, а в свободное время потихоньку тренировал ребятишек. Интересно, что до Георгия он воспитал еще одного будущего известного романиста и Героя Советского Союза – Владимира Карпова. А затем, не без помощи романа Свиридова «выйдя из подполья», на волне хрущевской оттепели стал заслуженным тренером СССР.

Георгий Свиридов хорошо понимал таких людей, поскольку сам был родом из донских казаков и оказался в Средней Азии отнюдь не случайно. Его отец еще до революции дослужился до офицерского звания и за отличия в боях был награждён Георгиевским крестом. Когда от всех потребовали сдать «царские» награды, отец отказался отдавать свой крест. За что и был расстрелян как «враг народа». А всю семью сослали в Узбекистан. В город Наманган, который еще хранил славу бывшей столицы басмачества. Конечно, маленькие казачата не больно-то нравились подрастающим потомкам басмачей, поэтому драться на улице приходилось частенько. Отсюда и потянулась боксерская тропка Свиридова, выведшая его затем на самый Олимп этого вида спорта.

После выхода «Ринга за колючей проволокой» обретший славу молодой писатель в 1961 году был приглашен на всесоюзную конференцию, где, подстраиваясь под мировые спортивные структуры, должны были создать первую Федерацию бокса СССР. Почётного гостя посадили в президиум, и он оказался на глазах всего зала. Вот тут-то и произошло неожиданное. Как было заведено в советские времена, «партийная группа» огласила имя кандидата на пост председателя федерации, рекомендованного самим ЦК КПСС. Но вместо «дружных аплодисментов» в поддержку,  кто-то из боксёров неожиданно выкрикнул: «А у нас свой кандидат есть – Свиридов!» Тут уж действительно грянули аплодисменты всего зала. Организатором конференции ничего не оставалось, как дополнительно включить фамилию Свиридова в бюллетень. Конечно, он выиграл при первом же голосовании с огромным перевесом. Организаторы были в ужасе. Быстро найдя какую-то причину, они отменили результат и провели голосование ещё раз, потом ещё. Но каждый раз закулисные «обработки» делегатов в перерывах оказывались бесполезными: Свиридов выигрывал снова и снова. Тогда тайный «партийный совет» решил: ладно, объявим его председателем, а на следующей же конференции снимем.

«Следующая конференция» не наступила никогда. Новорождённая  федерации во главе с её председателем, который был не просто «почётным лицом», а знатоком и практиком бокса, повела целую реформу: приняла новые правила проведения боёв, определила главные принципы формирования сборной страны, исключив имевшие ранее место «просьбы и советы» партийных бонз из ЦК. Было начато активное взаимодействие с тренерским составом союзных республик, выявление новых боксерских талантов в регионах. К слову сказать, памятуя, может быть, и о том самом бое Борзенко с Гельманом, Свиридов раз и навсегда прекратил беспощадное избиение на ринге – теперь после трех нокдаунов прекращался любой поединок. Следом за СССР это правило было принято всеми федерациями планеты.

Результаты советского бокса резко пошли вверх. На Олимпийских играх в Токио наша команда впервые стала чемпионом турнира, а Валерий Попенченко был назван лучшим боксёром. На чемпионате Европы 1965 года в Берлине, в год 20-летия Победы, советские боксёры устроили вторую Победу, завоевав восемь золотых медалей из десяти и установив абсолютный рекорд. Интересно, что тогда же, решив хоть как-то «отыграться» во время бала чемпионов, устроители вместо первого объявленного вальса неожиданно включили… твист, зная, что он запрещён в России. Но не успели хозяева радостно потереть руки в предвкушении «русского позора», как вся сборная СССР начала дружно «отжигать» самые замысловатые па новомодного танца. Через десять минут на площадке остались только танцующие без устали русские и восхищённые телеоператоры. Откуда бедным немцам было знать, что руководитель Федерация бокса СССР Свиридов еще полгода назад сумел получить специально разрешение ЦК КПСС на ежедневные негласные занятия сборной страны твистом, поскольку сумел доказать, что этот танец очень полезен как тренировка ближнего боя.

Георгий Свиридов был председателем (а потом президентом) федерации два срока подряд – с 1961 по 1971 год, и это время теперь принято называть «золотым веком советского бокса». По уставу, выборы на третий срок были невозможны, но, «сделав паузу», Свиридов вновь возвратился на этот пост и занимал его еще десять лет. После чего был пожизненно избран почётным президентом Федерации бокса СССР и России. А затем, пользуясь своим огромным авторитетом, «вывел из подвалов», легализовал и возглавил каратэ…

Не знаю как вы, а я не помню в нашей стране писателя, который бы столь сил и энергии вложил в спорт и при этом написал о нем целый десяток прекрасных романов.

Но давайте вернёмся к ним, к романам. О книге «Стоять до последнего» нужен особый разговор.

В 1963 году к председателю федерации  обратился незнакомый тренер из Долгопрудного Игорь Миклашевский с просьбой уделить ему пару часов. Но речь при встрече пошла не о проблемах бокса: Свиридов интересовал тренера как писатель, которому он поведал невероятную историю. Сын актрисы Камерного театра Августы Миклашевской и хореографа Большого театра Льва Лащилина вырос в особой атмосфере, в окружении звёзд сцены и литературы. Сам Сергей Есенин, тайно влюблённый в его мать, любил играть с маленьким Игорьком. Но когда тот подрос, вопреки витающим вокруг музам,  хоть и получил прекрасное образование, изучил языки, но выбрал стезю боксёра. И даже успел перед самой войной стать чемпионом Ленинграда в среднем весе.

Он так бы, наверное, и воевал в зенитной батарее, прикрывающей небо Северной столицы, если бы ни муж его тёти –  артист Блюменталь-Тамарин. Этот известный украинский трагик не слишком-то любил советскую власть, и в самом начале войны перешел на сторону немцев. Ему тут же нашли подходящее дело – Блюменталь начал вести радиопередачи на Россию из Варшавы, где не стеснялся в выражениях, пророча полный разгром «Советам» и поливая грязью всех и вся, включая самого «Отца народов». Сталин быстро возненавидел эту «радиоточку» и потребовал её ликвидировать. Вот тут-то руководители спецслужб, генералы Ильин и Судоплатов, и нашли в блокадном Ленинграде «племянничка», вывезли его в Москву, подготовили и сымитировали «сдачу в плен». Над «легендой» долго не мудрствовали: будешь профессиональным боксёром.

Немцы проверяли Миклашевского жёстко, даже устраивали «расстрел», но, на свою голову, за него поручился дядя Блюменталь. А потом пошли успехи на немецких рингах, где, как ни странно, во время войны ни на месяц не прекращались соревнования. Даже после поражения под Сталинградом был с помпой проведён Чемпионат Европы. На нём и блеснул Миклашевский, выступая за сборную «славянских народов». Там же его отметил чемпион мира и  гордость немецкой нации тяжеловес Макс Шмелинг, который был вхож к самому фюреру. Шмелинг подарил Игорю свой портрет с восхищённой надписью, а это была уже солидная охранная грамота. Когда о таких успехах стало известно в Москве, Блюменталь для упомянутых генералов показался мелкой сошкой, и Миклашевский получил новее задание – ликвидировать самого Гитлера. И он, возможно, сумел бы это сделать. С помощью актрисы-подпольщицы Ольги Чеховой, также блиставшей в Германии, боксёр запланировал и тщательно подготовил операцию по уничтожению фюрера а театре. Но неожиданно поступила команда «отбой»: наши войска уже шли по Европе, и теперь живой Гитлер нужен был Сталину больше, чем мёртвый.

Миклашевский вернулся к первоначальному заданию и ликвидировал Блюменталя, но на его след напало гестапо. Уже в Бельгии, настигнутый немецкой погоней и прошитый автоматными очередями, он  три дня пролежал на насыпи дороги. Потом немцы дали команду местным крестьянам зарыть труп. Тут-то и выяснилось, что парень ещё дышит. Его переправили к партизанам. «Воскрешение» Миклашевского и возвращение домой было просто чудом, но, не описывая их, перейдем к финалу рассказа.  Возвратившись в Москву и сразу зайдя на квартиру к одному из упомянутых «шефов», он узнал, что оба генерала сидят в лагерях.  Появиться в этой ситуации с докладом на Лубянке – означало повторить их путь. И разведчик, вычеркнутый из всех списков как погибший, почти на двадцать лет стал скромным тренером в Долгопрудном.

Выслушав эту историю, Георгий Свиридов встретился с реабилитированными к тому времени Ильиным и Судоплатовым, рассказав генералом, что их бывший агент жив. Они-то и посоветовали написать книгу о Миклашевском, решив, что это будет самая надежная форма  его реабилитации. Так оно и случилось. После выхода романа «Стоять до последнего»  Игорь Львович получил заслуженную военную пенсию и был награждён боевым орденом…

В нашей беседе рассказы о прототипах своих героев Георгий Иванович перемежает размышлениями вслух, которые тоже небезынтересны:

–  В двадцатом веке с человечеством произошёл настоящий перелом – появился новый огромный пласт жизни, без которого практически немыслимо ни наше ежедневное существование, ни информационная сфера. Я говорю, конечно, о спорте. Но мы, писатели, к сожалению, стоим практически в стороне от этой глыбы. Много ли, к примеру, ты можешь назвать ярких имён, проявивших себя на этой стезе?

– В нашей литературе, пожалуй, как читатель помню только одно такое имя –  Льва Кассиля с его яркими романами «Вратарь республики», «Ход белой королевы», «Чаша гладиатора»… К слову, «Вратарь», первый советский роман о спорте, вышел еще  перед войной, и в 60-е годы живой мэтр  Кассиль вполне мог быть вашим литературным наставником… 

– Так поначалу и вышло, мы с ним познакомились и даже подружились, я бывал у него в гостях, выслушал немало советов, но… После успеха «Ринга» он, видимо, решил, что я слишком заметно вторгся на его, по сути, монопольную «спортивную» территорию, и оборвал наши отношения… Жаль… Ведь, повторюсь еще раз, территория эта очень пустынна, она могла бы вместить десятки хороших романистов. И я всей своей жизнью пытался хоть немного закрыть зияющий в литературе «спортивный» пробел.

– Насколько я помню, являя в своих произведениях читателю скоротечные бои и секунды, калейдоскопы характеров и событий, вы не раз подчеркивали, что слово писателя – это слово вечное и вещее, обладающее огромной материальной силой.

– Да, и этой силой надо пользоваться с ответственностью и во благо. Если вспомнить кризисы в непростой истории нашей страны, то можно заметить, что они, увы, всегда были загодя «подготовлены» литературой. Души людей, отравленные чернением действительности и критиканством, воспринимали без боли и протеста любые перевороты. И наоборот. К примеру, зажженная яркой, по-настоящему патриотической литературой 20-30-х годов голодная и нищая Россия сумела на одной вере и убеждениях совершить чудеса подъема. Писатель должен не вздыхать и впадать в отчаянье с заламыванием рук, как это мы часто наблюдаем сегодня, а видеть и показывать другим путь, даже если это узкая тропинка: «Пусть трудно, но мы всё равно победим!»

– В ваших произведениях  так оно и есть…

– Может, и я пел бы в общем унылом хоре, но в спорте, воспитавшем меня, надо только побеждать. Особенно в боксе. Или ты, или тебя. К тому же бокс вырабатывает умение идти навстречу опасности, каждый раз брать  ответственность на себя. И при этом владеть мастерством. Такие же качества очень часто необходимы в обычной жизни, и было бы неплохо, если бы герои моих книг сумели их воспитать в новых поколениях, а значит – в нашем будущем.

Уже рассказав Георгию Ивановичу о том, что подготовил очерк о нём для «Полярной звезды», я неожиданно получил очень хороший повод еще раз позвонить мэтру и от души его поздравить: в очередной раз, пусть через много лет, но восторжествовала справедливость по отношению к его героям, точнее, героиням! В самый канун Дня геолога было объявлено о присвоении звания первооткрывателей трубки «Зарница» бывшим сотрудницам Всероссийского научно-исследовательского геологического института Ларисе Попугаевой и Наталье Сарсадских. Соответствующее решение приняло Министерство природных ресурсов и экологии РФ. Свидетельства первооткрывателей получили их дочери Наталья и Елена.  Эта новость стала лучшим подарком к 87-летию Георгия Ивановича, которое он отметил за несколько дней до радостного известия, и поводом еще раз вспомнить, как более полувека назад он на целых полгода прописался в Амакинской экспедиции, чтобы не раз пройти маршрутами своих героев и героинь, услышать из их уст настоящую правду, выплеснуть её на страницы своего романа и дождаться справедливой победы на алмазном ринге.

Владимир Фёдоров
Поэт, драматург, прозаик, журналист, путешественник, фотограф

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

error: Content is protected !!